Этот ребенок

Совместный проект Французского культурного центра и Театра ПРАКТИКА.

Жоэль Помра – французский драматург и режиссер, сенсация авиньонского фестиваля 2006 - поставил в московском театре «Практика» социальную пьесу о непростых взаимоотношениях родителей и детей. Текст написан по заказу института семейных пособий Прованса на основе реальных рассказов женщин из бедных пригородов Нормандии. Тема спектакля - международная: острые семейные конфликты и вечные разногласия "отцов и детей".

Франция-Россия. Семейные катастрофы.

Мать обвиняет взрослую дочь в том, что она растеряла внутренний свет. Маленькая девочка говорит отцу, что не хочет его больше видеть. Сын-подросток именует "дерьмом" своего больного отца: он не хочет прожить такую же жалкую, "бесхребетную" жизнь. Беременная девица обещает сделать своего ребенка счастливым и никогда не бить его, чтобы однажды ее собственная мать сдохла от зависти. Взрослый мужчина до дрожи боится отца - своему сыну он позволит делать все, лишь бы он не падал в обморок в его присутствии.

Все семьи в спектакле - неполные и неблагополучные. Женщины - без мужей, супруги - без детей, дети - или мертвы, или одиноки, или не нужны своим родителям. Вот молодая непутевая мама отдает новорожденного ребенка пожилой бездетной паре, она еще не нагулялась, а супруги, как ей кажется, смогут подарить малышу настоящую семью. Другая, более взрослая мать-одиночка признается в своей беспомощности 10-летнему сыну: мальчик (Тимофей Трибунцев) спешит в школу и никак не соглашается ее обнять, но быть для матери опорой он обещает. А вот - самая эмоциональная сцена спектакля: мать приходит в морг опознать труп своего сына и долго не решается поднять простыню. За десять минут героиня (Светлана Камынина) переживает целую эмоциональную бурю: верит – не верит, бьется в истерике, отчаивается, надеется, внутренне умирает, а когда узнает правду, долго не может придти в себя...

Пожалуй, это единственная по-настоящему игровая сцена спектакля. Остальные - сделаны в стиле чтецких этюдов: актеры, собранные из разных театров, сдержанно и довольно сухо озвучивают простые истории, начисто лишенные шокирующих подробностей и неприличных мест. Здесь все рассчитано на узнавание - и зрители непременно включатся в процесс: вспомнят детство, семейные проблемы, узнают ситуации, решат позвонить родителям, как призывали нас в незабвенной рекламе.

Несмотря на надрывность содержания (которая, впрочем, не выплескивается наружу, а остается у актеров внутри), форма спектакля вышла очень спокойной и простой. Этюды, исполняемые на пустой сцене, отделены друг от друга затемнением и музыкой. Иногда за пластиковым задником видны очертания музыкантов - мы слышим их композиции, но, к сожалению, не видим лиц. Думается, если бы подобные сюжеты ставил русский режиссер, вроде Кирилла Серебренникова, стилистика была бы совсем иной: не обошлось бы без крови, драк, мата и отчаянных воплей, как в недавнем "Человеке-подушке". Но и "Этого ребенка" смотреть интересно: можно подивиться французской сдержанности и деликатности, провести пару важных параллелей и задуматься о себе в роли родителя и в роли ребенка. Всегда ли мы правы? Так ли бережем и любим своих близких?

Евгения Александрова