МалоРоссийские песни

Все смешалось в «Школе драматического искусства». Видео московских пробок, кадры из кинофильмов, украинские народные песни (в потрясающем исполнении хора) и, казалось бы, никак не связанные литературные тексты… Статья Гоголя о красоте малороссийской песни соседствует со стихами Дмитрия Пригова, не выдуманная речь "бицевского маньяка" звучит рядом с постмодернистским монологом новой Бедной Лизы, а кульминацией становятся отрывки из интервью Анатолия Васильева, в котором он говорит о конце своего театра. Вместо кресел в зрительном зале - нагромождение кубов, на которых зрители сидят по одиночке. По замыслу художника Веры Мартыновой, это метафора современного мегаполиса: оставленный создателем мир небоскребов, тесных улиц, вечных пробок и очень одиноких людей.

Театр умер. Да здравствует театр!

"Малороссийские песни" имеют громкую предысторию, которую отлично знают все театралы. Режиссер Анатолий Васильев - основатель и худрук "Школы драматического искусства" - уже не руководит своим театром. Не согласившись на реорганизацию «Школы», предложенную московскими властями, он уехал заграницу и теперь занимается преподаванием во Франции. Оставшись без учителя, ученики пытаются продолжить его традиции, но уже в новом ключе. Их "Малороссийские песни" - первая попытка собственного театра: попытка неожиданная и даже дерзкая.

В чем, спрашивается, дерзость? Во-первых, в том, что воспитанные на Платоне и Достоевском интеллигентнейшие актеры произносят современные тексты. Здесь и стихи Пригова, и речь маньяка перед судом, и рекламные слоганы об открытии бутиков и рыбных магазинов, и - о, ужас! - даже матерные слова. Этого можно было ожидать от спектаклей «Новой драмы», но никак не от элитарного театра Анатолия Васильева. Во-вторых, удивительно, как актеры, привыкшие играть поэтов, муз и античных героев, обретают на сцене современный вид. С каким-то истерическим задором проходят перед нами: рекламный зазывала, раздающий подарки зрителям, всклокоченная девица, пристающая к Богу с жалобами на Москву, хор полуголых девиц - несчастных жертв «бицевского маньяка», группа франтов со своими невероятными байками о перевоспитании мертвецов и напрасном ожидании чуда воскрешения... Словом, набор далеко не типичный для «васильевцев».

По замыслу режиссера Александра Огарева, этот невероятный хор, который то поет, то читает, то разгуливает по залу между кубами, должен стать современным эквивалентом античному хору, который сопровождал древних героев и придавал значение каждому их шагу. Сегодня - в суете мегаполиса, в тени небоскребов, в смоге автомобильных пробок - поступки человека, как и сам человек, кажутся бессмысленными и незначительными. Одиночество становится главным состоянием души, в которой остается все меньше места для красоты, музыки и поэзии. Эти темы, а также мотив пустого мира, навсегда покинутого создателем, объединяют, казалось бы, разрозненные и разновременные тексты в одну трагикомическую пьесу.

Здесь Бог не отвечает молящейся девочке, оркестр разваливается, если им правит не тот дирижер, московские пробки на экране выглядят безнадежно (и тоже указывают на плохое руководство), «бицевский маньяк», упиваясь вседозволенностью, считает себя полубогом... А последней точкой в этом ряду становится интервью Анатолия Васильева. Даже в шутливо-поэтичном прочтении оно не теряет своей апокалипсической грусти и вечной человеческой надежды на спасение и воскрешение. "Театр свое существование закончил, - слова Васильева прочитываются его учениками, как стихи - Моим коллегам, моим ученикам... предстоит сделать другой театр... В 65 лет я опять в начале пути... Впрочем, если театр - океан, я еще вернусь".

"Малороссийские песни" – эксклюзивный продукт театральной Москвы. Смотреть спектакль не так легко: нужно сидеть на кубе два часа и вертеться за актерами, чтобы ничего не пропустить. Но, если знать предысторию, то трудно остаться равнодушным: в постановке чувствуются отголоски настоящей драмы театра, и в то же время - с веселой улыбкой - обыгрывается традиция, которая долгие годы была священной.

Заканчиваются "Песни" шутливым приветом спектаклю Анатолия Васильева «Плач Иеримеи»: над сценой парят живые голуби. Только на сей раз голуби не белые, а самые обыкновенные: сизые, каких тысячи на московских улицах. "Мы теперь должны быть реалистами", - объясняет свою метафору Александр Огарев. Это, действительно, уже «другой театр»: более сегодняшний и земной. Однако истинные поклонники «ШДИ», наверняка, будут тосковать по музам и героям и сожалеть об утопическом театральном городе, который так и не удалось построить Анатолию Васильеву в Москве.

24.04.2008 Евгения Александрова