Страсти по Торчалову

Никита Воронов написал пьесу «Страсти по Торчалову» в период, когда страна попала в настоящий водоворот перемен: менялся не только общественный строй, менялись даже устоявшиеся представления о добре и зле. Поэтому неудивительно, что автор придумал для своей драмы очень странное место действия. Это своеобразный «накопитель», временное убежище перед входом в загробную жизнь.

Лейтмотив спектакля — заглянуть в себя, постараться хоть раз быть честным перед самим собой и дать самому себе отчет о прожитой жизни, о радостях и бедах, о великодушных поступках и о предательстве.

Полубожественная комедия

Пьеса Никиты Воронова "Страсти по Торчалову" построена на проверенном временем приеме: герой с сердечным приступом попадает в клинику, но мало-помалу понимает, что это уже не этот свет, а тот. А клиника – что-то вроде чистилища. Покойные пациенты терпеливо ждут, когда ими займутся высшие силы и распределят их – кого на небеса, а кого и куда похуже. Впрочем, ада в "полу-божественной комедии" не предусмотрено. Не те нынче времена, негуманно-с. Вместо ада – вечное сидение в чистилище, бесконечное ожидание своей участи, размышления о грехах.

Вместе с тем чистилище у Воронова похоже на кабинет психоаналитика. Попав туда, Торчалов начал вспоминать всю свою жизнь и довспоминался до всяких нехороших делишек, о которых годами старался не думать. Но что-то еще занозой сидит в памяти. Какой-то главный грех – не покаявшись в нем, он так и останется торчать между небом и землей. Время от времени ему являются ангелы в белых халатах и, как на партсобрании 30-х, допрашивают: "Ну что, товарищ, осознал свои ошибки". "Не-а" – уныло отвечает Торчалов и продолжает вспоминать. Театральный Торчалова очень похож на Брюса Уиллиса в фильме "Шестое чувство", хотя я не поручусь, что премьер театра на Малой Бронной смотрел своего голливудского конкурента. Просто ситуация обязывает: если автор упек тебя, ничего не подозревающего, в покойники, то изволь соответствовать. Лоб, сморщенный в попытках постичь непостижимое, кислый рот и вопросительный взгляд – обязательные приметы "живого покойника". Только вот Воронов не перенял сюжетный трюк Найта Шьямалана: его Торчалов уже на десятой минуте догадывается, что он скорее мертв, чем жив. Зато драматург припас в рукаве другой сюжетный поворот: но его-то мы вам ни за что не выдадим. Сходите, узнайте сами, чем дело кончится, чем мертвый успокоится.

Саша Пяльцева